Общество,
сегодня, 13:15
От тревожного поста до спускового крючка: волжский психолог Анастасия Дадалян раскрыла механизм, который привел подростка к стрельбе в школе Уфы
Фото: Анастасия Дадалян
Читайте также:
- «Внимание, проверка!»: волжан предупреждают о тестовом включении сирен (10 минут назад)
- Недалеко от Волжского иномарка перевернулась на обочине: есть пострадавший (сегодня, 11:54)
- ПВО отбили атаку дронов по промзоне юга Волгограда (сегодня, 10:27)
- Волжские волонтёры доставили гуманитарную помощь детям Лисичанска в ЛНР (сегодня, 12:30)
- В Волгограде перед судом предстанут 14 участников крупного наркопреступного сообщества (сегодня, 11:24)
Два нападения в российских школах за 24 часа — это не случайность, а симптом. Симптом глубокого одиночества, неуслышанных криков о помощи и боли, которая, не найдя выхода, обратилась в ярость. Уфимский девятиклассник, опубликовавший в соцсетях предупреждение перед стрельбой, и 14-летняя школьница из Красноярского края, ударившая учительницу ножом, — их истории, увы, типичны в своей трагичности. Что на самом деле происходит в душах подростков, доведенных до крайности? Как справиться с шоком и страхом, которые сейчас переживают тысячи учеников, родителей и учителей по всей стране? И что обязаны сделать взрослые, чтобы подобные трагедии больше не повторились? На эти острые вопросы ответила волжский практикующий детский и подростковый психолог Анастасия Дадалян, разбирая причины и давая четкие рекомендации.
Что в поведении подростка может быть «красными флагами», сигналами глубокого неблагополучия, на которые следует обратить особое внимание?
«В подобной ситуации внимание должны привлекать не единичные симптомы, а их сочетание. Главные сигналы глубокого неблагополучия подростка:
- Интерес к публикациям с темой насилия или суицида, а также прямые высказывания или намеки о причинении вреда себе или другим;
- Конфликты со всем окружением, полное избегание общения, уединение;
- Резкие негативные изменения в эмоциях и поведении, смена настроения, повышенная раздражительность, появление следов самоповреждений;
- Целенаправленная подготовка действий, то есть любые шаги к реализации угроз, это могут быть поиск информации или планирование».
На что в повседневном общении с ребенком-подростком родителям и учителям стоит обращать внимание в первую очередь, чтобы сохранить доверительный контакт и вовремя увидеть проблему?
«Чтобы сохранить доверительный контакт с подростком, необходимо сместить фокус с контроля на возможность понять его проблемы.
Главное — наблюдать за изменениями в базовом состоянии. Насторожить могут внезапные сбои в режиме сна и аппетита, потеря интереса к прежним увлечениям, пренебрежение гигиеной или резкое сужение круга общения.
Вместо того, чтобы оценивать только слова, важно учиться слышать эмоции подростка, стоящие за ними. Ведь за жалобами на скуку или несправедливость могут скрываться тоска, бессилие или отчаяние.
Старайтесь инициировать разговоры не только о школе, но и о повседневной жизни — например, спрашивать об отношениях в классе или впечатлениях от дня. Ключевой момент — создание безопасного места, где подросток сможет говорить о сложных чувствах: злости, страхе, обиде без риска быть осужденным или высмеянным.
Грубость или замкнутость часто являются единственным доступным для подростка способом сообщить о сложностях, и задача учителей и родителей — услышать этот сигнал».
Как психологическая травма, одиночество, буллинг или чувство несправедливости могут трансформироваться в агрессию такого масштаба?
«Агрессия такого масштаба редко бывает внезапной. Это итог длительного процесса.
Травма, буллинг или чувство несправедливости создают невыносимую боль. Подросток просто оказывается в ловушке: ведь страдать молча больше невозможно, а конструктивных способов изменить ситуацию (поддержка окружения, защита взрослых) он не видит, либо они ему недоступны.
Не находя выхода, боль превращается в ярость, которая ищет способ выйти. Мышление становится черно-белым: «Они\одноклассники\учителя против меня». Чувство несправедливости оправдывает мысль о мести, как о восстановлении справедливости.
В состоянии изоляции и бессилия, фантазии о возмездии становятся единственным способом вновь почувствовать себя сильным и значимым. Именно они дают иллюзию контроля. Со временем эти фантазии могут структурироваться в конкретный план, что снижает барьер к реальным действиям.
Чтобы совершить акт насилия, психика должна «отключить» эмпатию. Длительная травля и чувство предательства со стороны окружающих облегчают этот шаг. Другие люди перестают восприниматься как личности, превращаясь просто в «источник зла», который нужно уничтожить.
Таким образом, агрессия — это не причина, а скорее трагический финал, где боль, превратившись в гнев, находит самый примитивный путь для своего выражения».
Какие должны быть алгоритмы действий для учителей и школьных психологов, когда они сталкиваются с жалобами ученика на плохие отношения со всем коллективом (и с педагогами, и с одноклассниками)?
«Эффективная помощь в такой ситуации возможна только при слаженной работе педагогического, психологического и административного состава школы.
Для учителя:
- Выслушать ребенка без оценок и заверить его, что ситуация взята под контроль.
- Собрать информацию от других педагогов для составления целостной картины ситуации.
- Инициировать и поддерживать конструктивный диалог с родителями ученика, а при необходимости провести родительское собрание.
- Наблюдать за взаимодействиями в классе, обеспечивая нейтралитет и безопасность на уроках.
Для школьного психолога:
- Провести индивидуальную беседу с учеником для оценки его состояния и степени риска.
- Диагностировать социальный климат в классе.
- Оказывать регулярную индивидуальную поддержку ученику, а также проводить групповые занятия с классом на темы взаимоуважения и коммуникативных навыков.
В такой ситуации важно разработать четкий и единый план поддержки для ученика и коррекции атмосферы в классе. Подключить родителей как союзников, информируя их о плане, а также обратиться за внешней психологической помощью, если ресурсов школы недостаточно».
Что важно сделать в школе в первые дни и недели после такого инцидента для психологической поддержки других учеников, учителей и родителей?
«В первые дни и недели после инцидента школа должна превратиться в пространство безопасности и открытого, но бережного диалога, чтобы коллективно пережить шок и предотвратить долгосрочные психологические последствия.
Работа должна вестись точечно, учитывая потребности каждой группы. Для учеников важны регулярные встречи с психологами — не только индивидуальные, но и групповые, где можно выразить страх, гнев или растерянность через слова, рисунки или обсуждение. Необходимо дать четкие ответы на вопросы «что произошло» и «что будет дальше», избегая травмирующих подробностей, но снимая напряжение неопределенности.
Учителям, которые сами находятся в стрессе и на виду у всех, нужна отдельная, почти терапевтическая поддержка: работа с наставником, возможность выговориться и практические инструкции, как работать с реакциями детей.
Для родителей ключевым становится информирование и проведение встреч с психологами, где им объяснят, как говорить о случившемся дома, на какие изменения в поведении ребенка обращать внимание, и куда обращаться за помощью.
Вся эта работа должна быть скоординирована, последовательна и прозрачна. Цель — не столько «закрыть тему», сколько помочь школьному сообществу пройти через травму, сохранив доверие и связь».
Возможна ли успешная психологическая реабилитация подростка после такого поступка?
«Да, возможна, но это долгий и сложный процесс. Его успех зависит от множества факторов:
- тяжести травмы;
- глубины личностных нарушений подростка;
- готовности самого подростка к работе, а также его близкого окружения;
- качества окружающей его среды после случившегося и квалификация помогающих специалистов.
Реабилитация будет включать работу с травматичной ситуацией, формирование здоровой самооценки, развитие эмпатии и социальных навыков, а также осознание последствий своего поступка. Это вопрос многих лет, а не нескольких месяцев.
Эта ситуация показатель того, что за «трудным» поведением подростка всегда есть причины. Первостепенная задача родителей и педагогов — научиться распознавать крик о помощи до того, как он превратится в опасное для общества действие».
Напомним, в Волжском история с семилетним учеником, получившим травмы, получила новое развитие. После публикаций в соцсетях об избиении в школе №17 и начавшихся проверках, 20 января состоялся ключевой разговор, в ходе которого мать мальчика заявила, что не имеет претензий к учебному заведению. Женщина рассказала, как обнаружила повреждения у ребенка, а директор представила результаты внутреннего расследования и рассказала о помощи, которую школа оказывает семье.
Софья Донцова
Новости на Блoкнoт-Волжский
Что в поведении подростка может быть «красными флагами», сигналами глубокого неблагополучия, на которые следует обратить особое внимание?
- Интерес к публикациям с темой насилия или суицида, а также прямые высказывания или намеки о причинении вреда себе или другим;
- Конфликты со всем окружением, полное избегание общения, уединение;
- Резкие негативные изменения в эмоциях и поведении, смена настроения, повышенная раздражительность, появление следов самоповреждений;
- Целенаправленная подготовка действий, то есть любые шаги к реализации угроз, это могут быть поиск информации или планирование».
На что в повседневном общении с ребенком-подростком родителям и учителям стоит обращать внимание в первую очередь, чтобы сохранить доверительный контакт и вовремя увидеть проблему?
«Чтобы сохранить доверительный контакт с подростком, необходимо сместить фокус с контроля на возможность понять его проблемы.
Главное — наблюдать за изменениями в базовом состоянии. Насторожить могут внезапные сбои в режиме сна и аппетита, потеря интереса к прежним увлечениям, пренебрежение гигиеной или резкое сужение круга общения.
Вместо того, чтобы оценивать только слова, важно учиться слышать эмоции подростка, стоящие за ними. Ведь за жалобами на скуку или несправедливость могут скрываться тоска, бессилие или отчаяние.
Старайтесь инициировать разговоры не только о школе, но и о повседневной жизни — например, спрашивать об отношениях в классе или впечатлениях от дня. Ключевой момент — создание безопасного места, где подросток сможет говорить о сложных чувствах: злости, страхе, обиде без риска быть осужденным или высмеянным.
Грубость или замкнутость часто являются единственным доступным для подростка способом сообщить о сложностях, и задача учителей и родителей — услышать этот сигнал».
Как психологическая травма, одиночество, буллинг или чувство несправедливости могут трансформироваться в агрессию такого масштаба?
«Агрессия такого масштаба редко бывает внезапной. Это итог длительного процесса.
Травма, буллинг или чувство несправедливости создают невыносимую боль. Подросток просто оказывается в ловушке: ведь страдать молча больше невозможно, а конструктивных способов изменить ситуацию (поддержка окружения, защита взрослых) он не видит, либо они ему недоступны.
Не находя выхода, боль превращается в ярость, которая ищет способ выйти. Мышление становится черно-белым: «Они\одноклассники\учителя против меня». Чувство несправедливости оправдывает мысль о мести, как о восстановлении справедливости.
В состоянии изоляции и бессилия, фантазии о возмездии становятся единственным способом вновь почувствовать себя сильным и значимым. Именно они дают иллюзию контроля. Со временем эти фантазии могут структурироваться в конкретный план, что снижает барьер к реальным действиям.
Чтобы совершить акт насилия, психика должна «отключить» эмпатию. Длительная травля и чувство предательства со стороны окружающих облегчают этот шаг. Другие люди перестают восприниматься как личности, превращаясь просто в «источник зла», который нужно уничтожить.
Таким образом, агрессия — это не причина, а скорее трагический финал, где боль, превратившись в гнев, находит самый примитивный путь для своего выражения».
Какие должны быть алгоритмы действий для учителей и школьных психологов, когда они сталкиваются с жалобами ученика на плохие отношения со всем коллективом (и с педагогами, и с одноклассниками)?
«Эффективная помощь в такой ситуации возможна только при слаженной работе педагогического, психологического и административного состава школы.
Для учителя:
- Выслушать ребенка без оценок и заверить его, что ситуация взята под контроль.
- Собрать информацию от других педагогов для составления целостной картины ситуации.
- Инициировать и поддерживать конструктивный диалог с родителями ученика, а при необходимости провести родительское собрание.
- Наблюдать за взаимодействиями в классе, обеспечивая нейтралитет и безопасность на уроках.
Для школьного психолога:
- Провести индивидуальную беседу с учеником для оценки его состояния и степени риска.
- Диагностировать социальный климат в классе.
- Оказывать регулярную индивидуальную поддержку ученику, а также проводить групповые занятия с классом на темы взаимоуважения и коммуникативных навыков.
В такой ситуации важно разработать четкий и единый план поддержки для ученика и коррекции атмосферы в классе. Подключить родителей как союзников, информируя их о плане, а также обратиться за внешней психологической помощью, если ресурсов школы недостаточно».
Что важно сделать в школе в первые дни и недели после такого инцидента для психологической поддержки других учеников, учителей и родителей?
«В первые дни и недели после инцидента школа должна превратиться в пространство безопасности и открытого, но бережного диалога, чтобы коллективно пережить шок и предотвратить долгосрочные психологические последствия.
Работа должна вестись точечно, учитывая потребности каждой группы. Для учеников важны регулярные встречи с психологами — не только индивидуальные, но и групповые, где можно выразить страх, гнев или растерянность через слова, рисунки или обсуждение. Необходимо дать четкие ответы на вопросы «что произошло» и «что будет дальше», избегая травмирующих подробностей, но снимая напряжение неопределенности.
Учителям, которые сами находятся в стрессе и на виду у всех, нужна отдельная, почти терапевтическая поддержка: работа с наставником, возможность выговориться и практические инструкции, как работать с реакциями детей.
Для родителей ключевым становится информирование и проведение встреч с психологами, где им объяснят, как говорить о случившемся дома, на какие изменения в поведении ребенка обращать внимание, и куда обращаться за помощью.
Вся эта работа должна быть скоординирована, последовательна и прозрачна. Цель — не столько «закрыть тему», сколько помочь школьному сообществу пройти через травму, сохранив доверие и связь».
Возможна ли успешная психологическая реабилитация подростка после такого поступка?
«Да, возможна, но это долгий и сложный процесс. Его успех зависит от множества факторов:
- тяжести травмы;
- глубины личностных нарушений подростка;
- готовности самого подростка к работе, а также его близкого окружения;
- качества окружающей его среды после случившегося и квалификация помогающих специалистов.
Реабилитация будет включать работу с травматичной ситуацией, формирование здоровой самооценки, развитие эмпатии и социальных навыков, а также осознание последствий своего поступка. Это вопрос многих лет, а не нескольких месяцев.
Эта ситуация показатель того, что за «трудным» поведением подростка всегда есть причины. Первостепенная задача родителей и педагогов — научиться распознавать крик о помощи до того, как он превратится в опасное для общества действие».
Напомним, в Волжском история с семилетним учеником, получившим травмы, получила новое развитие. После публикаций в соцсетях об избиении в школе №17 и начавшихся проверках, 20 января состоялся ключевой разговор, в ходе которого мать мальчика заявила, что не имеет претензий к учебному заведению. Женщина рассказала, как обнаружила повреждения у ребенка, а директор представила результаты внутреннего расследования и рассказала о помощи, которую школа оказывает семье.
Софья Донцова
Новости на Блoкнoт-Волжский
